Рассказы про любовь

10 коротких историй о любви

Легко любить друг друга, когда невзгоды и трудности обходят вас стороной. Однако в реальной жизни отношения каждой пары хоть раз, но проходят проверку на прочность.

AdMe.ru собрал 10 историй о людях, чьей любви не страшны испытания.

В один вечер я понял, как сильно нужно любить женщин. В подземном переходе помог бабушке с сумками подняться наверх. Она поблагодарила, потом, немного помявшись, попросила проводить ее до двора дома. Оказалось, что моя помощь нужна была, чтобы поскорее дойти, так как ее муж каждый раз встречает ее, когда она выходит из дома. Практически слепой старик с тростью еле передвигался по двору. Он шел, чтобы встретить свою любимую и забрать у нее пакеты из магазина. Я сразу вспомнил, как часто я отказывался встречать свою девушку из магазина или с электрички, потому что мне было лень.

В 19 лет я потерял ногу. Тогда я встречался с девушкой, у нас была любовь. Неожиданно уехала за границу, сказала, чтобы заработать денег для нас. Я хотел верить в это, но понимал, что она врет. В один момент я сказал ей, что хочу бросить ее (ей же лучше). Где-то через месяц сижу дома, звонок в дверь. Я взял костыли, открыл дверь, а там она! Не успел ничего сказать, как получил пощечину, не удержался и упал. Она села рядом, обняла и сказала: «Идиот, я не сбежала от тебя. Завтра мы идем в клинику, будем примерять тебе протез. Я поехала, чтобы заработать денег для тебя. Ты снова сможешь ходить нормально, понимаешь?» В этот момент у меня в горле стоял ком, я не мог сказать ни слова. Прижал ее покрепче и просто заплакал.

Моя старшая сестра вышла замуж. Очень часто ее муж капризничает и корчит недовольное лицо, мол, это я есть не буду: мясо она порезала не так, как он любит. В эти моменты я вспоминаю бывшего парня сестры: она готовила куриную печень, и он всегда ее ел, говорил, что вкуснее ничего не пробовал. А потом выяснилось, что у него на печень аллергия. Любил сестру безумно.

У жены после родов стало сильно портиться зрение. Она и до этого в очках ходила, но потом совсем плохо стало. Сил не было смотреть, как она мучается, — взял дополнительную работу, еще в интернете нашел заработок. Работал как бессмертный пони, почти год не высыпался. И вот оно — свершилось! Накопил жене на лазерную коррекцию зрения. Недавно она вернулась из больницы, удивлялась всему вокруг. И плевать на этот год, на затраченные силы и бессонные ночи! У меня здоровый сын и счастливая жена, и это главное.

В 18 лет у меня обнаружили небольшую опухоль мозга. Думала, что рак и скоро умру, поэтому сказала своему парню, что все пойму, если он меня бросит. На что он перевел все в шутку и ответил, что может бросить меня только через бедро (он борец), если я еще раз заведу подобный разговор. В итоге опухоль оказалась доброкачественной. Сейчас мне 21 год, мы женаты уже 2 года, воспитываем дочку. Никогда не забуду его поддержку в такую тяжелую для меня минуту.

Последнее время у мамы проблемы с сердцем, неделю живу с ней, отец уже месяц в командировке. Вчера он должен был вернуться. Вечером сидим на кухне, я смотрю на нее: худая, бледная, красивая. На лице ледяное спокойствие, а руки дрожат. Тут ключи в замке, папа вернулся. Мама бегом к дверям, вцепилась в него, плачет и говорит что-то неразборчиво. Он прижимает ее к себе, а я стою в стороне и улыбаюсь. Его любовь — самое главное ее лекарство.

Познакомилась в интернете с парнем. Веселый, образованный, добродушный. Плюс ко всему весьма приятной внешности. Несколько лет общались по скайпу. Потом поняла, что люблю его. Ответил взаимностью, но встретиться боялся. Настояла на своем, приехала к нему за тысячу километров. Оказалось, что молодой человек — инвалид. Не может ходить. Провели вместе три месяца. Скоро подаем заявление в загс. Для меня он лучший, мой Профессор Икс!

  • Я бесплоден. Первой девушке, с которой состоял в серьезных отношениях, долго не говорил об этом, боялся, а когда правда открылась, она просто ушла. Пережил год депрессии, потом были еще отношения, но и они закончились ничем. Около полугода назад встретил девушку, сильно влюбился, молчал о своей проблеме, вчера все рассказал. Был готов ко всему, а она на меня посмотрела и сказала, что в будущем можно ребенка из детдома будет взять. Я расплакался, хочу жениться на ней.
  • Недавно мы переехали в квартиру в Питере, начали делать ремонт. Когда разобрали пол, нашли нишу с письмами: женщина Анна писала своему мужу Евгению, как они живут с тремя детьми, как выживают, вернее, о том, как город не сдается, о том, как они все ждут встречи. Последнее письмо врезалось в душу: «Мы очень ждем тебя, Женечка. Писать больше не могу, у меня кончился карандаш, но я буду думать о тебе. Чувствуй нас, смотри на небо и чувствуй».
  • Встречался с самой обычной девочкой-красавицей, избалованной хорошей жизнью. С ней было легко и весело, а средства позволяли удовлетворять ее капризы. Сделал ей предложение, она согласилась. Но буквально через пару недель я попал в аварию, меня частично парализовало. Изнеженная девочка несколько месяцев была мне сиделкой, любящей женщиной и надежным другом, несмотря на то, как я был беспомощен и жалок. Она продала много вещей, без которых, я думал, она жить не может. Научилась готовить, потому что мне нужно было особое питание. Она запретила мне извиняться. Ни тени сомнения, брезгливости или страха не мелькнуло на ее лице за все это время.

А у вас или ваших знакомых есть подобные истории? Делимся в комментариях!

Романтические рассказы о любви

У меня очень маленький размер ноги, 34. Обувь найти почти невозможно — я имею в виду взрослую обувь, а не детские тапочки или босоножки. То есть — обувь то найти возможно, но чтобы она еще была и красивая.

Помните, как говорят французы? Женщину делают голова и ноги. Я с этим полностью согласна: и в плане ухоженных, намытых и уложенных волос, и в плане безупречной, красивой, волшебной обуви. Когда на твоих ножках обуто что-то легкое, удобное и красивое, то меняется походка, меняется настроение, меняется мир вокруг. Чем легче ты бежишь по улице, тем ярче ты бежишь по самой жизни! Это аксиома, и в доказательствах она не нуждается!

А однажды у меня появились одни абсолютно волшебные туфельки, которые напрочь изменили мою судьбу.
Читать полностью »»

Я долгое время не могла забеременеть. Сначала мы с мужем не хотели детей, потому что хотелось пожить для себя, а после — не получалось. А почему — никто не знал. Вроде и анализы все были хорошие, что у меня, что у мужа, а вот два года пробовали, пытались, и все безрезультатно.

Муж стал поговаривать, что без детей семья — это не семья, а дети ему нужны. Настолько нужны, что даже я ему уже неважна. Однажды прозвучало слово «развод», и я впала в депрессию. Начала засиживаться вечерами на работе, боялась идти домой, не хотела видеть мужа. Потому что постоянно испытывала страх, что вот сейчас он мне скажет, что уходит, и после этого я сразу сойду с ума. Это ощущение материализовывалось у меня в голове всякий раз, как только девочки из соседнего отдела начинали шумно и весело собираться вечером домой, и заставляло меня утыкаться в монитор и судорожно искать себе хоть какую-то работу на вечер, чтобы задержаться здесь и не идти в свою квартиру. Моя квартира же медленно перетекала на рабочее место в виде книжек, любимой чашки, теплого пледа и даже хранимого с детства плюшевого мишки, который теперь жил у меня в верхнем ящике моего стола.

Там же на работе у меня теперь хранилась и бутылка с коньяком. Я его поначалу добавляла в кофе холодными зимними днями, но вскоре поняла, что в моем кофе с коньяком становится все меньше кофе и все больше коньяка.
Читать полностью »»

Мы с мужем долгое время занимались одним общим делом, у нас было ИП, оформленное на его имя, и когда он однажды решил уйти к другой барышне, у меня по сути — не осталось ничего. Было место где жить — мы разменяли нашу квартиру на две, и была моя кошка.

Все остальное нужно было строить заново, но я первые месяцы не знала как. Это было странное состояние — у тебя была работа, были обязанности и была стабильность, а потом вдруг раз — и нет ничего.

Я за два месяца прожила то, что было отложено на черный день, выревелась, почистила голову от лишних мыслей и воспоминаний, и поняла, что работать на кого-то я просто не смогу, потому что отвыкла за долгие годы быть под кем-то. (муж, в данном случае, не считается), но работать уже надо, потому что есть и мне, и кошке Марусе хочется.
Читать полностью »»

Я всегда мечтала выйти замуж один раз, на всю жизнь и обязательно по любви. Так, что бы от чувств сердце дрожало и душа в пятки уходила.

Поэтому, каждого парня, с которым я общалась, я мысленно представляла в роли моего мужа, и пыталась понять, смогу я с ним один раз и до конца, или нет? Пытаясь докопаться до истины, я начинала «копаться» в самом парне, и, естественно, я сразу находила в нем недостатки. Точнее, они сами внезапно в них находились и выскакивали в любой мелочи, и в любой неосторожно сказанной фразе. Принц на моих глазах таял, превращаясь в обычного ничем не примечательного мужчину неясной наружности, и отношения заканчивались.
Читать полностью »»

Из всех возможных домашних дел, я всегда любила делать только одно — мыть посуду. Стою, намыливаю ее, напеваю что-нибудь этакое. Только моему соседу это не нравилось категорически. Он на мое пение выходил на кухню, стоял за спиной, буравя меня взглядом, и молчал. Портить отношения с ним мне, конечно, не хотелось, но чувствуя его пристальный взгляд на своей спине я пела еще громче. Наверное, от нервов.

Ах, да, последние полгода я жила в коммунальной квартире, комната в которой совсем недавно досталась мне от скоропостижно умершей бабушки в наследство, и у меня там было двое соседей.
Один тот самый, что недолюбливал мое пение, а другого я и не видела толком никогда. Он бывал дома наездами, и об этих его визитах можно было догадаться исключительно по следам его мимолетного здесь присутствия.
Например, приходя вечером с работы, я иногда находила на стене возле его стола на кухне записки. Вроде этой: «Дорогие соседи, удачного вам дня и привет с Севера. Вот вам рыба самая что ни на есть вкусная, поделитесь по-братски! Ваш сосед Семен».

Я сладкое вообще не люблю, но именно благодаря ему моя жизнь изменилась однажды на сто процентов.
А началось все со звонка моей подружки Юльки. Она вообще большая шмоточница, и как начинается сезон распродаж — все, хлебом ее не корми, а дай по магазинам побегать. Не знаю, как она со своей стипендией умудряется себе что-то покупать, но после каждого такого забега по магазинам, без пакетов полных вещей мы домой не возвращаемся.

И вот, в тот день Юлька мне, как обычно, позвонила и сказала:

— Бежим скорее в торговый центр, я прочитала сейчас на сайте, у них распродажа!!

— Распродажа чего? — спросила я, начиная одевать босоножки. С Юлькой спорить было бесполезно. Не пойдешь — весь мозг потом съест.
Читать полностью »»

Это случилось под Новый год.

Анька тогда вильнула хвостом и сказала что нам надо расстаться на время. Мол, ей надо подумать как жить дальше. А когда я рядом, она об этом думать не может. Давлю я на нее. Вот так вот.

И я остался один. На время, как она сказала. Умом-то я уже все понимал. Ибо нет ничего более постоянного, чем временное, не так ли? Поэтому — да-а, умом я понимал, что она свалила навсегда и стопроцентно, а сердце ждало чего-то ждало, ждало, ждало.

Неделю промаявшись и проскулив втихую ночами в подушку, мужики же не плачут, но боль-то никуда не уходила, мой мозг внезапно стал предлагать футуристические варианты развития дальнейших событий. Мол, ты дружок сейчас сделай то-то и то-то, и она обязательно тебя заметит, оценит и полюбит еще больше.

В голове мелькали сцены, как ее дом горит, а я вовремя прибегаю и мужественно ее спасаю. Или как у нее потерялся котик, она вне себя от горя, сидит на таблетках и успокоительных, а я ей его нахожу и возвращаю, и она счастлива и бросается мне на шею (котика у нее отродясь не было, но нужен же был повод для геройства).

В доме где я живу есть у меня соседка. Зовут ее Нинка. Смешная боевая девчонка. С ней дружит моя сестра Женька, и Нина частенько приходит к нам домой вечерами после учебы. И тогда они с Женькой сидят в своей комнате и часами о чем-то шушукаются, о своем о девичьем. Ну, ясное дело, о чем еще как не о парнях?

Надо сказать, что поскольку я Нинку знаю чуть не с ее детства, да и с сестренкой они дружат уже чертову тучу лет, я ее как девушку, на которую можно обратить какое-то более пристальное внимание, чем на подругу или соседку — не воспринимал.

В окно монотонно барабанил дождь, плотные струи воды текли по стеклу, размывая очертания города по ту сторону потока.
Марта сидела на подоконнике, подогнув ноги и захватив их в плотное кольцо своих рук, взгляд её скользил по размытым водой огонькам рекламы за окном и лопающимся пузырькам на карнизе.

Сегодня был ровно месяц, как она рассталась со своим другом, и от этого было так тоскливо на душе, а дождь будто оплакивал эту её потерю.

— Любила ли я его?! …задумалась Марта.
Читать полностью »»

Текст книги — Камасутра

Текст книги «Камасутра. Короткие рассказы о любви (сборник) — Ирина Лобусова»

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Ирина Лобусова
Камасутра. Короткие рассказы о любви (сборник)

Обыкновенно мы сталкиваемся на лестнице. Потом отводим глаза и делаем важный вид. Она степенно объясняет, как только что вышла из аудитории. Я – что прохожу по коридору рядом. Никто не признается даже под видом жуткой смертной казни в том, что на самом деле мы стоим здесь и ждем друг друга. Об этом никому, кроме нас, не дано (и не будет дано) знать.

Обе очень дружно делаем вид, что безумно рады видеть друг друга. Со стороны всё выглядит так, что поверить нам легко.

– Так приятно встретить знакомых!

– Ах, я даже не знала, что ты будешь здесь проходить… Но я так рада!

– Что у тебя есть курить?

Она протягивает сигареты, моя подруга Наташка нагло хватает сразу две и в полной женской солидарности мы втроем молча курим до звонка на следующую пару.

– Ты не дашь мне на пару дней свой конспект по экономической теории? У нас зачет через пару дней… А ты зачет уже досрочно сдала… (она)

– Без проблем. Позвони, зайдешь и возьмешь… (я).

Потом расходимся по лекциям. Она учится на том же курсе, что и я, только в другом потоке.

В аудитории сыро от утреннего света, а парта еще влажная от мокрой тряпки уборщицы. Сзади народ обсуждает вчерашний телевизионный сериал. Через несколько минут все дружно погружаются в глубины высшей математики. Все, кроме меня. Во время перерыва я, не отрывая глаз от конспекта, сижу за столом, пытаясь хотя бы увидеть то, что написано на открытом передо мной бумажном листе. Кто-то медленно и тихо подходит к моему столу. И, не поднимая глаз вверх, я знаю о том, кого увижу. Кто стоит за моей спиной… Она.

Она входит боком, как будто стесняясь незнакомых людей. Садится рядом, преданно смотрит в глаза. Мы – самые близкие и лучшие подруги, причем с давнего времени. Глубокую сущность наших отношений невозможно выразить словами. Мы просто ждем одного мужчину. Обе ждем, без успеха, который год. Мы – соперницы, но ни одному человеку в мире не пришло бы в голову так нас назвать. Наши лица одинаковы потому, что отмечены несмываемой печатью любви и тревоги. За одного человека. Наверное, мы обе его любим. Может, он тоже нас любит, но для сохранности наших общих с ней душ легче уговаривать себя, что ему по-настоящему на нас наплевать.

Сколько времени прошло с тех пор? Полгода, Год, два года? С того времени, когда был один, самый обычный телефонный звонок?

Кто звонил? Имени сейчас и не вспомнишь… Кто-то с соседнего курса… или из группы…

«– Привет. Приходи прямо сейчас. Тут все собрались… есть сюрприз!

– Какой сюрприз?! Дождь на улице! Говори толком!

– Как у тебя насчет английского?

– Ты мозгами поехала?

– Слушай, тут у нас сидят американцы. Двое, приехали по обмену, на факультет романо-германской филологии.

– А почему они сидят у нас?

– Им там не интересно, кроме того, они познакомились с Виталиком и он привел их к нам в общагу. Они забавные. По-русски почти не говорят. Она (назвала имя) запала на одного. Все время сидит с ним рядом. Приходи. Ты должна на это посмотреть! “

Дождь, который бил в лицо… Когда я вернулась домой, нас было трое. Трое. Так повелось с тех пор.

Я поворачиваю голову и смотрю на ее лицо – лицо человека, который, преданно положив голову мне на плечо, смотрит глазами жалкой побитой собаки. Определенно она любит его больше, чем я. Так любит, что для нее праздник – услышать хотя бы одно слово. Даже если это его слово предназначено для меня. С точки зрения ущемленного самолюбия я смотрю на нее очень пристально и со знанием дела отмечаю, что сегодня она плохо причесана, эта помада ей не идет, а на колготках – петля. Она, наверное, видит синяки под моими глазами, ногти без признаков маникюра и уставший вид. Я давно знаю, что грудь у меня красивей и больше, чем у нее, рост выше и глаза более яркие. А вот ее ноги и талия более стройны, чем мои. Наш взаимный осмотр почти незаметен – это привычка, укоренившаяся в подсознании. После этого мы взаимно ищем странности в поведении, говорящие о том, что кто-то из нас недавно видел его.

– Вчера до двух часов ночи смотрела международные новости… – голос ее осекается, становится хриплым, – наверное, в этом году им не удастся приехать… Я слышала, кризис в Штатах..

– А если и приедут, несмотря на свою пошатнувшуюся экономику, – подхватываю я, – к нам они вряд ли зайдут.

Ее лицо вытягивается, я вижу, что сделала ей больно. Но остановиться уже не могу.

– И вообще, я уже давно забыла про всю эту ерунду. Даже если он снова приедет, ты все равно его не поймешь. Как в прошлый раз.

– Но ты мне поможешь с переводом…

– Вряд ли. Я давно забыла английский. Скоро экзамены, сессия, надо заниматься русским… будущее за русским языком… а еще говорят, что скоро на РГФ приедут по обмену немцы. Не хочешь сесть за словарь и сходить на них посмотреть?

В открытой на всеобщее обозрение «личной» жизни у каждой из нас есть отдельный мужчина. У нее – студент-биолог из университета. У меня – компьютерный художник, довольно забавный тип. С ценным качеством – неумением задавать вопросы. Наши мужчины помогают нам пережить неизвестность и тоску, и еще мысль о том, что он не вернется. Что наш американский роман никогда не свяжет нас по-настоящему с ним. Но за эту любовь мы тайно обещаем друг другу всегда проявлять беспокойство – беспокойство не о себе, о нем. Она не догадывается, я понимаю, как мы смешны и нелепы, цепляясь за треснутую, разорванную соломинку, чтобы выплыть на поверхность и заглушить какую-то странную боль. Боль, похожую на зубную, возникающую в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте. Боль – о себе? Или о нем?

Иногда я читаю в ее глазах ненависть. Словно по молчаливому сговору мы ненавидим все, существующее вокруг. Институт, в который поступили просто так, ради диплома, друзей, которым на тебя наплевать, общество и наше существование, а главное – ту пропасть, которая навсегда разделяет нас с ним. И когда мы устаем до безумия от вечной лжи и плохо скрытого равнодушия, от круговерти ничего не значащих, но многих событий, от глупости чужих любовных историй – мы встречаемся с ней глазами и видим искренность, настоящую, правдивую искренность, чище и лучше которой нет… Мы никогда не говорим на тему любовного треугольника потому, что обе прекрасно понимаем – за этим всегда кроется что-то более сложное, чем дилемма обычной неразделенной любви…

И еще: мы очень часто вспоминаем о нем. Вспоминаем, испытывая разные чувства – тоску, любовь, ненависть, что-то гадкое и противное или наоборот, светлое и пушистое… И после потока общих фраз кто-то вдруг замолчит на полуслове и спросит:

И другая отрицательно качнет головой:

И, встретившись глазами, поймет немой приговор – не будет нового, ничего… Никогда.

Однажды, в тяжелый день, когда мои нервы были расшатаны до предела, я прижала ее к лестнице:

– Что ты делаешь?! Зачем ты меня преследуешь? Почему продолжаешь этот кошмар?! Живи своей жизнью! Оставь меня в покое! Не ищи моего общества, ведь на самом деле ты меня ненавидишь!

В ее глазах появилось странное выражение:

– Это неправда. Я не могу и не хочу тебя ненавидеть. Я люблю тебя. И немного его.

Каждый день на протяжении двух лет мы встречаемся на площадке лестницы. И каждую встречу мы не говорим, но думаем о нем. Я даже ловлю себя на мысли, что каждый день отсчитываю по часам и с нетерпением жду того момента, когда она тихонько, словно стесняясь, войдет в аудиторию, сядет со мной и начнет глупый бесконечный разговор на общие темы. А потом, в середине, прервет разговор и вопросительно посмотрит на меня… Я виновато отведу глаза в сторону, чтобы отрицательно покачать головой. И вздрогну всем телом – наверное, от вечной холодной сырости по утрам.

В телеграмме было «не приезжай». Снег царапал щеки жесткой щетиной, затоптанный под разбитым фонарем. Край особо наглой из всех телеграмм высовывался из кармана сквозь мех шубы. Вокзал был похож на огромный феонитовый шар, слепленный из грязного пластилина. Ярко и ясно падала в пустоту дверь, уходящая в небо.

Прислонившись к холодной стене, она изучала железнодорожно-кассовое окно, где давилась толпа, и думала только о том, что хочет курить, просто до безумия хочет курить, втягивая в обе ноздри горький морозный воздух. Было нельзя идти, нужно было только стоять, наблюдая толпу, прислонившись к холодной стене плечом, щуря глаза от привычной для зрения вони. Все вокзалы похожи один на другой, как упавшие серые звезды, плавали облаками чужих глаз скопищем привычных неоспоримых миазмов. Все вокзалы – похожие один на другой.

Облаками – чужих глаз. Это было существенно самым важным.

В телеграмме было «не приезжай». Так не приходилось искать подтверждений тому, что собирается сделать. В узком проходе выпал из-под чьих-то ног затоптанный пьяный бомж, выпал прямо под ноги ей. Исключительно осторожно отползла по стене чтобы не задеть краем длинной меховой шубы. Кто-то толкнул в спину. Обернулась. Показалось – хочет что-то сказать, но ничего не смогла, и так, не сумев ничего сказать, застыла, забыв, что хочет курить потому, что мысль была более свежей. Мысль о том, что решения могут грызть мозг точно так, как грызут недокуренные (на снегу) сигареты. Там, где была боль, оставались красные воспаленные точки, тщательно спрятанные под кожей. Провела рукой, пытаясь отрезать самую воспаленную часть, но ничего не произошло, а красные точки ныли все мучительнее, все больше, оставляя позади злость, похожую на раскаленный разбитый фонарь в привычном феонитовом шаре.

Резко толкнув от себя часть стены, врезалась в очередь, профессионально отшвыривая всех мешочниц уверенными локтями. Наглость вызвала дружное раскрытие ртов видавших виды перекупщиц билетов. Она прижалась к окну, боясь, что снова не сможет ничего сказать, но сказала, и там, где дыхание падало на стекло, окошко становилось влажным.

– Один до… на сегодня.

Звуковая волна голосов ударила в ноги, кто-то усиленно драл меховой бок, и совсем рядом отвратительная луковая вонь чьей-то истерической пасти попала в ноздри – так возмущенные народные массы праведно пытались ее отъять от железнодорожно-кассового окна.

– У меня, может, заверенная телеграмма.

– Иди в другое окно.

– Ну посмотрите – один билет.

– Ты че, издеваешься, блин ты…., – сказала кассирша, – не задерживай очередь… ты…, отошла от кассы!

– Да стой, ты… – сбоку чье-то тяжелое дыхание отдавало полным набором сивушных масел. Обернувшись, под вязанной шапкой разглядела лисьи глаза.

– Сколько бегать за тобой можно?

Кто-то за ней бежал? Чушь. Так никогда не было – в этом мире. Было все, кроме двух полюсов – жизни и смерти, в полном избытке.

– Ты билет спрашивала до…?

– Так у меня есть.

– С тебя как с родной – отдам за 50.

– Ну жалкие 50 баксов, тебе как родной отдаю – так шоб взять…

– Ага, один, на сегодня, даже нижнее место.

Она поднесла билет к фонарю.

– Да верно, в натуре, не сомневайся.

Парень похрустел, покрутил на свет денежную бумажку в 50 долларов.

– А поезд в 2 часа ночи.

Он растаял в пространстве, как тают люди, которые не повторяются при дневном свете. «Не приезжай обстоятельства изменились».

Она усмехнулась. Лицо расплывалось белым пятном на полу прилепленным к брови окурком. Выступало из-под сонных опущенных век, и, вписываясь в грязную окружность звало далеко, дальше и дальше. Там, где была, резкие углы кресла давили тело. Голоса сливались в ушах где-то в забытом за спиной мире. Сонная паутина окутывала несуществующим теплом даже лицевые изгибы. Она клонила голову вниз, пытаясь уйти, и только расплывалось лицо грязным белым пятном в вокзальных плитках. Этой ночью она не была больше собой. Кто-то рожденный и кто-то мертвый изменялся так, как нельзя было думать. Никуда не упав, отвернула от пола лицо, где вокзал жил ночной, не подвластной для рассмотрения жизнью. Около часа ночи телефонный звонок раздался в одной из квартир.

– Он прислал телеграмму. Одну.

– Он хоть будет тебя ждать? И потом, адрес…

– Я должна ехать – там это, в телеграмме.

– А если подождешь пару дней?

– В этом нет абсолютно никакого смысла.

– А вдруг одумаешься?

– Права нет на другой выход.

– Незачем к нему ехать. Не нужно.

– Я плохо слышу – в трубке шипит, но ты все равно говори.

– Что-нибудь. Как хочешь.

– Довольна, да? Нет на земле второй такой идиотки!

– До нового года остается два дня.

– Ты хотя бы на праздник осталась.

– Тебя никто не выбирал.

– Не уезжай. Не надо ехать туда, слышишь?

Короткие гудки благословили ее путь и сквозь стекло телефонной будки внутри неба чернели звезды. Она подумала, что ее нет, но долго думать об этом было страшно.

Поезд полз медленно. Тускло светились вагонные окна, тускло горела лампочка в плацкартном проходе. Прислонившись затылком к пластику поездной перегородки отражавшему лед, ждала, когда все уйдет и размоется за окном темнота теми слезами, которые, не появляясь в глазах, не высыхают. Мелкой болезненной дрожью задрожали давно не мытые стекла. Разболелся затылок от пластикового льда. Где-то внутри скулил маленький зябкий зверенок. «Я не хочу… – где-то внутри плакал маленький, усталый больной зверь, – я не хочу никуда уезжать, не хочу, господи, слышишь…»

Мелкой болезненной дрожью в такт поезду рассыпались стекла. «Я не хочу уезжать… плакал маленький зверь, – вообще никуда… я никуда не хочу ехать…я домой хочу… я хочу домой, к маме…»

В телеграмме было «не приезжай». Это означало, что в выбор не входило остаться. Ей казалось: вместе с поездом она катится вниз по осклизлым стенкам мерзлого оврага, с талыми снежинками на щеках и елочными иголками на снегу, вниз, к самому беспросветному дну, где так по-домашнему светят электричеством застывшие окна бывших комнат и где в тепле растворяются лживые слова о том, что существуют на земле окна, к которым, бросив все, еще можно вернуться… она дрожала, зубы выбивали дрожь там, где агонией хрипел скорый поезд. Сжавшись, она думала о елочных иголках, застрявших в снегу, и что в телеграмме было «не приезжай», и что два дня оставалось до Нового года и что однажды (это согревало болезненным искусственным теплом) придет день, в который больше не нужно будет никуда ехать. Старым больным зверем поезд выл по рельсам что счастье – это самая простая на земле вещь. Счастье – это когда нет дороги.

Она обняла себя за плечи, наслаждаясь идеальной бархатистостью кожи. Потом неторопливо пригладила волосы рукой. Холодная вода – чудо. Веки стали прежними, не сохранив ни единого следа из того, что…. Что она проплакала всю ночь накануне. Все смыла вода, и можно было смело идти вперед. Она улыбнулась своему отражению в зеркале: «Я – прекрасна!». Потом – безразлично махнула рукой.

Она прошла коридор и оказалась там, где должна была оказаться. Взяла с подноса бокал с шампанским, не забыв одарить сверкающей улыбкой ни официанта, ни тех, кто находился вокруг. Шампанское показалось ей отвратительным, и на искусанных губах сразу же застыла жуткая горечь. Но из присутствующих, наполнявших большую залу, об этом бы не догадался никто. Она очень нравилась себе со стороны: прелестная женщина в дорогом вечернем платье пьет изысканное шампанское, наслаждаясь каждым глотком.

Она знала все его жесты, его слова, движения и повадки. Она хранила в своем сердце каждую его морщинку, как клад. Годы приносили ему деньги и уверенность в будущем, он встречал их гордо, как океанский флагман. В его жизни было слишком много других людей, чтобы ее замечать. Изредка он замечал ее новые морщинки или складки на теле.

– Дорогая, ну так нельзя! Нужно за собой следить! Посмотри в зеркало! С моими-то деньгами…. Я слышал, открылся новый косметический салон…

– Да, открылся новый и очень хороший! Сходи туда. А то ты скоро будешь выглядеть на все свои сорок пять! И я не смогу даже выйти с тобой в свет.

Сжимая бокал в руке, она словно читала на поверхности золотистого напитка свои мысли. Вокруг ее провожали льстивые, заискивающие улыбки – все-таки она была женой. Она была его женой долго, так долго, что он всегда подчеркивал это, а значит, ей также принадлежала главная роль.

Холодная вода – чудо. Она больше не чувствовала свои припухшие веки. Кто-то задел ее локтем:

– Ах. Дорогая! – это была знакомая, жена министра, – ты прекрасно выглядишь! Вы замечательная пара, я всегда вам завидую! Это так здорово – прожить больше 20 лет и сохранить в отношениях такую легкость! Смотреть друг на друга всегда. Ах, замечательно!

Оторвавшись от ее назойливой болтовни, действительно поймала на себе его взгляд. Он смотрел на нее, и это было как пузырьки в шампанском. Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, подумав, что он заслуживает шанс…. Он не встал, когда она подошла, а девицы и не подумали уйти при ее появлении.

– Да, дорогая. Все в порядке?

– Прекрасно! А у тебя?

– Я очень рада за тебя, дорогой.

Их диалог не остался незамеченным. Окружающие думали «какая прелестная пара!». А присутствующие на банкете журналисты отметили про себя, что надо упомянуть в статье про то, что у олигарха такая замечательная жена.

– Дорогой, ты позволишь на пару слов?

Взяв ее под ручку, отвел от стола.

– Ты успокоилась наконец?

– А ты как думаешь?

– Думаю, в твоем возрасте вредно волноваться!

– Позволь напомнить, что мне столько же лет, сколько тебе!

– У мужчин это иначе!

– Давай не начинать сначала! Я уже устал от твоей дурацкой выдумки, что я должен был сегодня обязательно подарить тебе цветы! У меня столько дел, я верчусь, как белка в колесе! Ты должна была об этом подумать! Можно было не цепляться ко мне со всякой ерундой! Захотела цветы – пойди купи себе, закажи, да купи хоть целый магазин, только меня оставь в покое – и все!

Она улыбнулась своей самой чарующей улыбкой:

– Да я уже и не вспоминаю, дорогой!

– Правда? – он обрадовался, – а я так рассердился, когда ты прицепилась ко мне с этими цветами! У меня столько дел, а ты полезла со всякой ерундой!

– Это был маленький женский каприз.

– Дорогая, запомни: маленькие женские капризы позволительны только молодым красивым девушкам, как те, что сидят рядом со мной! А в тебе это только раздражает!

– Я запомню, любимый. Не сердись, не нервничай из-за таких пустяков!

– Очень хорошо, что ты такая умница! Мне повезло с женой! Послушай, дорогая, обратно мы будем возвращаться не вместе. Тебя заберет шофер, когда тебе надоест. А я поеду сам, на своей машине, у меня есть кое-какие дела…. И не жди меня сегодня, я не приеду ночевать. Буду только к обеду, завтра. Да и то, может, пообедаю в офисе, а не вернусь домой.

– Я поеду одна? Сегодня?!

– Господи, да что такое сегодня?! Что ты мне действуешь на нервы целый день?

– Да уж, я занимаю так мало места в твоей жизни…

– Да при чем тут это! Ты занимаешь много места, ты ведь моя жена! И я везде таскаю тебя с собой! Так что не начинай!

– Хорошо, не буду. Я не хотела.

– Вот и хорошо! Тебе уже нечего хотеть!

И, усмехнувшись, он вернулся обратно, где нетерпеливо ждали слишком многие – гораздо более важные. С его точки зрения, особы, чем жена. Она улыбнулась. Ее улыбка была прекрасной. Это было выражение счастья – огромного счастья, которое нельзя удержать! Вновь вернувшись в туалетную комнату и плотно заперев за собой двери, она достала маленький мобильный телефон.

– Я подтверждаю. Через полчаса.

В зале она вновь расточала улыбки – демонстрируя (да ей и не надо было демонстрировать, так она ощущала) огромный прилив счастья. Это были самые счастливые минуты – минуты предвкушения… Так, сияя, она выскользнула в узкий коридор возле служебного входа, откуда хорошо просматривался выход, прильнула к окну. Через полчаса в узких дверях появились знакомые фигуры. Это были два охранника ее мужа, и ее муж. Ее муж, обнимающий новенькую девицу. И целующий – на ходу. Все спешили к черному блестящему мерседесу – последнему приобретению супруга, стоившему 797 тысяч долларов. Он любил дорогие машины. Очень любил.

Дверцы распахнулись, темное нутро автомобиля поглотило их полностью. Охранники остались снаружи. Один что-то говорил по рации – наверное, предупреждал тех, что на входе, что машина уже идет.

Взрыв раздался с оглушительной силой, уничтожая иллюминацию отеля, деревья и стекла. Все смешалось: крики, грохот, звон. Огненные языки пламени, взметнувшиеся до самого неба, лизали искореженный корпус мерседеса, превращенного в огромный погребальный костер.

Она обняла себя за плечи и автоматически пригладила волосы, наслаждаясь внутренним голосом: «Я подарила тебе самый красивый красный цветок! С днем нашей свадьбы, дорогой».

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Источники:
10 коротких историй о любви
Легко любить друг друга, когда невзгоды и трудности обходят вас стороной. Однако в реальной жизни отношения каждой пары хоть раз, но проходят проверку на прочность. AdMe.ru собрал 10 историй о людях, чьей любви не страшны испытания.
http://www.adme.ru/svoboda-narodnoe-tvorchestvo/10-korotkih-istorij-o-lyubvi-1662915/
Романтические рассказы о любви
У меня очень маленький размер ноги, 34. Обувь найти почти невозможно — я имею в виду взрослую обувь, а не детские тапочки или босоножки. То есть — обувь то найти возможно, но чтобы она еще была и
http://lovehelp.ru/modules.php?name=News&file=keys&keyid=36
Текст книги — Камасутра
Читать книгу Камасутра. Короткие рассказы о любви (сборник) Ирины Лобусовой — страница 1 текста книги : т – или наоборот. Она похожа на меня – может, потому, что мы обе совершенно теряем способность ориентироваться в огромном и бесконечном (так кажется нам каждый день) пространстве института. Длинные за
http://iknigi.net/avtor-irina-lobusova/82139-kamasutra-korotkie-rasskazy-o-lyubvi-sbornik-irina-lobusova/read/page-1.html

(Visited 1 times, 1 visits today)
CATEGORIES